Села я на подоконник, ноги свесив.
Он тогда спросил тихонечко: — Кто здесь?
— Это я пришла. — Зачем? — Сама не знаю.
— Время позднее, дитя, а ты не спишь.
— Я луну увидела на небе,
Я луну увидела и луч.
Упирался он в твое окошко, —
Оттого, должно быть, я пришла...
О, зачем тебя назвали Даниилом?
Всё мне снится, что тебя терзают львы!
Наездницы, развалины, псалмы,
И вереском поросшие холмы,
И наши кони смирные бок о́ бок,
И подбородка львиная черта,
И пасторской одежды чернота,
И синий взгляд, пронзителен и робок.
Ты к умирающему едешь в дом,
Сопровождаю я тебя верхом.
(Я — девочка, — с тебя никто не спросит!)
Поет рожок меж сосенных стволов...
— Что́ означает, толкователь снов,
Твоих кудрей довре́менная проседь?
Озерная блеснула синева,
И мельница взметнула рукава,
И отвернув куда-то взгляд горячий,
Он говорит про бедную вдову —
Что надобно любить Иегову —
И что не надо плакать мне — как пла́чу.
Запахло яблонями и дымком
Мы к умирающему едем в дом —
Он говорит, что в мире всё нам — снится,
Что волосы мои сейчас как шлем...
Что всё пройдет... — молчу — и надо всем
Улыбка Даниила-тайновидца.
В полнолунье кони фыркали,
К девушкам ходил цыган.
В полнолунье в красной кирке
Сам собою заиграл орган.
По́ лугу металась паства
С воплями: — Конец земли!
Утром молодого пастора
У органа — мертвого нашли.
На его лице серебряном
Были слезы. Целый день
Притекали данью щедрой
Розы из окрестных деревень.
А когда покойник прибыл
В мирный дом своих отцов —
Рыжая девчонка Библию
Запалила с четырех концов.